Примерное время на чтение статьи: 3 минут

Доброго времени суток, всем кто заглянул на эту страничку!

Предлагаю вашему вниманию, по моему мнению, очень важный момент поведения взрослого по отношению к своему ребенку, о котором многие родители совершенно не знают.

Чтобы проще и наглядней понять и прочувствовать остроту необходимости таких знаний, публикую без редакции откровение и результат разрешения проблемы связанной с АУТИЗМОМ.

«Наши результаты после прохождения тренинга по СВП:

Мой результат — это результат моего сына.
Два года назад с ним случилась беда. Внезапно, на протяжении одной недели, он потерял способность к обучению. Сейчас я понимаю, что виной тому была я сама, но тогда мне нечем было это понять. У меня не было знаний, на основе которых могло придти это понимание.
Учился он до этого неплохо, иногда, очень редко случались тройки, но в основном были четверки и пятерки. И я искренне считала, что все это благодаря мне и моему тщательному досмотру и контролю над учебным процессом. Я позволяла себе на него орать, и считала, что это во благо. Я же воспитываю сына! Чтобы он вырос человеком!

И вот в середине третьего класса, я навсегда запомню этот день, он не смог сделать домашнее задание. Попросил отложить на утро. Утром он не смог его сделать тоже, точнее, сделал, но совершенно отвратительно. Я порвала ему тетрадь, настучала ею ему по голове, наорала и выпроводила в школу. Невыносимо больно и стыдно, но я должна это написать.

Я видела в окно, как он с опущенной головой, сжавшись комком и еле волоча ноги, шел в школу. Мне стало его жалко, но я решила, что один день угрызений совести пойдет ему на пользу. А оказалось, что угрызения совести я заработала на долгие годы себе.
Он пришел, мы помирились, но в течение недели после этого он принес из школы пять двоек. Попытки делать уроки ни к чему не приводили — он потерял способность к обучению. Сидел и тупо обводил буквы. Малейшее повышение голоса вызывало у него истерику.
Дело было в новом году, и я сказала — давай отдохнем, не делай уроки. Он с радостью согласился. А потом я зашла в кухню и увидела, как он сидит в углу и плачет.

— В чем дело?

— Я не могу делать уроки.

— Так не делай!

— Я не могу их не делать! Я должен!
И потом пауза, и очень тихо, я еле услышала: — я себя ножиком зарежу.

На следующий день мы были у психиатра. Две недели нас обследовали, и потом я услышала страшный диагноз — «шизофрения «. С какими-то скудными симптомами. Нам выписали направление в детское отделение психбольницы.
Приехав туда, я поняла, что здесь я потеряю своего ребенка навсегда. Его пичкали какими-то лекарствами, ему устраивали какие-то допросы на тему «А нет ли у тебя ощущения, что кто-то за тобой идет? Или что-то тебе говорит?» Стоило ему задуматься над вопросом, как врач радостно вопрошала «А кого это ты сейчас слушал? А?»

Мне было страшно, я не знала, что делать. Но я видела, что теряю сына.
А когда врач радостно сообщила мне, что диагноз подтверждается, я в каком-то неосознанном порыве схватила сына и сказала, что забираю его домой. Врач пыталась меня остановить, говорила, что он под препаратами, и я его не дотащу, хотя бы завтра. Но мне было все равно, не могла оставить его там ни на час, я написала расписку. Он нормально дошел до остановки, а в дороге уснул. Когда мы доехали и вышли, нужно было еще два квартала идти до дома, а он спал. И хотя он был худой и высокий для своего возраста 9 лет, его расслабленное тело было неподъемно тяжелым. Был мороз, я стояла с обвисшим сыном на руках и плакала от бессилия.

Сколько и откуда у меня тогда взялось сил — уже не знаю. Но я дотащила его до дома. Шла, и плакала, и проклинала себя, и молила Бога, чтобы он послал мне шанс исправить эту чудовищную ошибку.
На другой день я дала своему сыну клятву, что больше никогда в жизни не повышу на него голос. Свое слово я держу.

Но проблемы это не решало…»

Продолжение…

Вот ещё ссылка на одну из публикаций на форуме Ю. Бурлана по аутизму.